воспитательная сила кино

..... Если этот журнал держит в руках читатель старше 35 лет, то он точно слышал о советском кино или даже говорил: «Я на нём вырос». После этой фразы многое становится понятным. Ещё пара уточняющих вопросов про сюжет или героев — и перед вами предстаёт общий портрет собеседника.
..... Помимо того, что кино формирует ценностное поле, фиксирует время и события, оно через эффект подлинности внедряет в сознание зрителей определённые паттерны и смыслы как единственно возможную реальность. Что это, если не инструмент воспитательной работы? Проиллюстрирую это каноническим примером — стереотипизацией ковбоев и индейцев в мировом кино. С одной стороны — американский пионер: сильный, независимый, отважный одиночка, готовый вступить в перестрелку, защищая честь своего общества и территории. С другой же — кровожадные «дикари», нападающие на людей, ворующие детей и сжигающие дома. Сюжет в этой конструкции — дело десятое. Подобные фильмы романтично зовутся вестернами. На деле же — это абсолютная культурная пропаганда с целью продвинуть идею о праве на экспансию. Условный «заказ смыслов» перерос в целое культурное явление, закрепился в сознании местных и всего мира. Честно признаюсь: я и сам был очарован этой эстетикой. А однажды видел интервью, где современный индеец с улыбкой рассказывал, что после просмотра таких фильмов сам начинал стыдиться того, что принадлежит к «плохому народу». Но сегодня мы совершенно отчётливо осознаём: исторически дела обстояли совершенно иначе.
..... Это был пример со знаком минус. Но есть и другой — советское кино. Фильмы этой эпохи удивительным образом показывали героизм и коллективную солидарность естественной, почти бытовой нормой: от «Высоты» (1957) до «Москва слезам не верит» (1979). А военные ленты — от «А зори здесь тихие» (1972) до «В бой идут одни старики» (1974) — учили верности, честности и чести. В них был понятен посыл: стыдно бросить товарища, а поступиться собой ради жизни других — бравое дело. Возможно, отчасти из советского кино (а ещё из русской литературы) и прорастает в наших людях та самая готовность рискнуть жизнью ради близких, которая казалась для нас не исключением, а правилом.